Главная страница
Кто мы
Статьи
Детская страница
Практика
Консультация
Советы
Философский музей 
Книги
Ссылки


''Домино'' Франсуа Рабле.

     Ступая по холодным мраморным ступеням зала средневековой философии посетители нашего призрачного музея невольно проникаются чувством благоговения при виде столь величественной обстановки и серьезности тех историй, которые скрываются за каждым из музейных сокровищ. Сам средневековый стиль, подобен Кельнскому Собору. Он чрезвычайно серьезен и устремлен более к вопросам небесным, чем к земным.

     Некоторые из наших посетителей могли заскучать от чрезмерной серьезности, слушая истории о средневековой философии. Что ж, есть надежный способ избавиться от скуки и в нашем музее - скорее перейти в следующий зал, в зал эпохи, которую итальянцы называют Чинквеченто, а французы - Ренессанс.

     Итак, нас ждет новое путешествие - прогулки по Возрождению. Первым экспонатом этого зала оказалось разноцветное трико в шашечку и кружочек, костюм ''домино'', в который одевались бродячие клоуны, арлекины и выкидывали свои антраша.

     Наш музейный костюм ''домино'' хоть и не из цирка, но все же имеет отношение к веселому и задорному смеху, который часто звучит и на ярмарочных цирковых представлениях. Наш ''домино'' принадлежал когда-то одному доктору медицины, которого, если таковые бы были, можно назвать и доктором смеха. Звали владельца костюма Франсуа Рабле.

     На медицинском факультете городка Монпелье, где учился, а затем преподавал Рабле, особым признанием и огромной популярностью пользовалась древняя философская мудрость о том, что ''Из всех живых существ только человеку свойственен смех''. А у студентов-медиков бытовала даже целая теория о ''веселом враче'', который, как Доктор Айболит или доктор Мом, с помощью смеха исцеляет пациентов.

     Вообще смех рассматривался как высшая духовная привилегия человека, недоступная другим существам, и вершиной этого возрождающего смеха стал бессмертный роман метра Рабле ''Гаргантюа и Пантагрюэль''.

     Эта книга - шутовски веселая и грустная, парадоксальная и наполненная скабрезными шутками, рассказывает нам о том, как прекрасна могла быть жизнь людей, если бы они были свободны. Смех Рабле - не только шарж, анекдот и гротеск. Это - универсальное мировоззренческое начало, начало исцеляющее и возрождающее, связанное с последними философскими вопросами устроения жизни и смерти.

     Не зря великий насмешник предваряет рассказ о веселых похождениях своих огромных героев следующими словами…


     Видели Вы когда-нибудь пса, нашедшего мозговую кость? Это как говорил Платон, самое философское в мире животное. А если видели, то могли заметить, с какой любовью он ее разгрызает и как тщательно высасывает. Что заставляет его делать это? Ничего, кроме капельки мозга!

     По примеру этого пса Вам следует стать мудрецами и уметь вынюхивать, прочувствовать и оценить мои прекрасные лакомые книги, а потом, после тщательного чтения и зрелого размышления, разломать кость и высосать оттуда мозговую субстанцию в твердой надежде сделаться благодаря чтению благоразумнее и сильнее''.


     Как же понять нам сегодня этот, порой грубый до непристойности, но всегда остроумный, а часто и философический смех?

     Начнем ab ovo как говорили древние, с яйца.

     В монастыре, где протекала юность Рабле, царила леденящая душу окаменелая серьезность. Страх, грех, благоговение, искупление, страдание и смирение - таковы были оттенки этой серьезности.

     А за стенами монастыря шумела, славившаяся на всю Францию, ярмарка. Она справлялась три раза в году. Сюда, прямо как на Нижегородскую ярмарку, съезжалось несметное количество торговцев и покупателей не только со всей округи, но и из других государств.

     Молодой послушник Франсуа мог не только наблюдать бурную жизнь торговой площади, слушать ее язык, но и жить веселой ярмарочной жизнью. Особенно после того, как стал странствующим студентом. Ярмарка перерастала в карнавальное действо, площадные шутки сливались со школярскими пародиями и песнями. Все пило, ело, гремело, хохотало. Студенты устраивали карнавальные процессии, танцевали на площади, пародировали своих учителей.

     Странствуя по университетам Бордо, Тулузы, Орлеана и Парижа Рабле сам сочинял множество остроумных анекдотов, делал комические зарисовки, которые пригодились ему потом, при создании ''Пантагрюэля''.

     Он приобщился к жизни студенческой богемы, которая любила и до сих пор любит посмеяться над университетской профессурой.

     Вспомним хотя бы знаменитую беседу спутника Пантагрюэля странствующего студента Панурга, с великим философом Трульоганом…


     - Теперь, верный наш друг, Трульоган, Ваша очередь отвечать: должен ли я жениться или нет?

     - И то, и другое!

     - Что Вы говорите?

     - То, что Вы слышите!

     - Ну, без шуток. Должен ли я жениться или нет?

     - Ни то, ни другое!

     - Черт меня побери, если я не начинаю бредить… Подождите, я надену очки на левое ухо, чтобы яснее Вас слышать. Итак, ради Бога! Жениться мне или нет?!

     - По-видимому.

     - Ну, а положим, что я женюсь!

     - Куда положим?

     - Я говорю: предположим, что я женился.

     - Предположить все возможно!

     - А будет ли она скромна и целомудренна?

     - Сомневаюсь.

     - Но ведь Вы ее никогда не видели. Как же Вы можете сомневаться в том, чего не знаете?

     - Имею основания!

     - А если бы Вы ее знали?

     - Их было бы еще больше!

     - Постойте, а сами то Вы женаты?!

     - Ни то, ни другое, но и то, и другое!

     - Я отступаюсь, я зарекаюсь, я сдаюсь. Он неуловим!


     Ответы Трульогана и сам стиль его речи - великолепная пародия на схоластическое мудрствование философов Сорбонны и других университетов, в которых искусство философской беседы могло использоваться не для отыскания истины, а для претенциозной болтовни. Вроде сказал что-то умное, а что - непонятно. И попробуй, уличи говорящего в невежестве!

     Кроме того, разговор философа Трульогана и Панурга - это образец застольной философии, в которой звучит праздничный, карнавальный смех. Однако, этот смех бьет и бьет у Рабле в одну цель. Адресат шуток - представитель правды старого средневекового мировоззрения, философ и богослов. Он серьезен и лицемерен, он - выходец с того света и потому застит солнце.

     Кстати, Сорбонна, будучи блюстительницей правоверия и нерушимой божественной истины, осуждала и запрещала все книги Рабле, по мере их выхода в свет. Но к счастью, в Эпоху Ренессанса и в пору жизни писателя она уже не была всесильной.

     Средневековой схоластике веселый мудрец противопоставляет замечательное, как говорит один из его героев, философское учение - Пантагрюэлизм. Что такое Пантагрюэлизм? Это глубокая, несокрушимая жизнерадостность, перед которой все преходящее бессильно!

     Правда эта жизнерадостность часто хлещет у героев Рабле через край, порождая огромных людей-чудовищ, которые учиняют всяческие непристойности. Но она же дает ощущение пьянящей свободы. С помощью этой карнавальной свободы, человечество, смеясь, расстается со своим прошлым.

     Сам Рабле не боялся будущего и верил, что время поможет разобраться в истинной подоплеке его бесшабашных шуток…


     Когда наши философы - при руководстве Божьем и в сопровождении какого-нибудь светлого фонаря - отдадутся тщательным изысканиям и исследованиям, как это свойственно роду человеческому, они поймут, сколь истинным был ответ мудреца египетскому царю, когда на вопрос его: ''Что на свете разумнее всего?'' мудрец ответил: ''Время''.

     Ибо только время открывало до сих пор и будет открывать людям все скрытые вещи''.


     Время смилостивилось над Франсуа Рабле и его книгами. За свои шутки над богословскими и философскими истинами он не попал на костер, хотя на некоторое время вынужден был покидать любимую Францию.

     Смеющимся философом он оставался до конца жизни. Среди легенд о мистификациях и переодеваниях Рабле есть, между прочим, рассказ о предсмертном маскараде писателя.

     Будто бы лежа на смертном одре, Рабле заставил переодеть себя в маскарадный костюм ''домино'', пародируя, таким образом, слова Священного Писания.

     А над шутками, анекдотами, шаржами, которые сыплются из великой книги ''Гаргантюа и Пантагрюэль'' как из рога изобилия, мы от всей души смеемся и сегодня, они действительно обладают целебными свойствами, вложенными в них веселым мудрецом, извлекателем квинтэссенции, метром Франсуа Рабле…


Читающие книгу эту, знайте:
С бесстрастием читая, все поймете;
Себя напрасно в краску не вгоняйте:
Заразы злостной здесь вы не найдете.
И совершенства в ней не ожидайте
Особого - хоть тут не без смешного.
Не подобрать мне довода иного
Среди бессмысленных терзаний века:
Доступней смеху, а не плачу слово,
Затем что смех есть свойство человека!

Литература


1. Франсуа Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль. - Пермь. - 1993.

2. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. - М. - 1975.

3. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. - М. - 1990.

4. Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. - М. - 1979.

5. Горфункель А.Х. Философия эпохи Возрождения. - М. - 1980.